Как дядя льва толстого стал вождем племени, выиграл войну и сосватал пушкина

Шалости на корабле

В экспедиции Толстой не скучал. Он перессорил экипаж и вёл себя по меньшей мере вызывающе. Однажды он напоил корабельного священника Гедеона, что называется «до положения риз» и когда старичок уснул на палубе, припечатал бороду иеромонаха к палубе и поставил на сургуче государственную печать. Ломать её строго воспрещалось, Гедеону пришлось лишиться бороды.

Во время редких стоянок Толстой тоже не мог утихомирить свою тягу к драйву. В бразильском порту Додестеро он сцепился с португальским офицером, занимавшимся розыском контрабандистов. Внешность Толстого показалась офицеру странной. Дело шло к стрельбе, но португалец вовремя извинился. Последней каплей его пребывания на корабле стала «история с обезьяной».

Во время отсутствия Крузенштерна Толстой с бортовой обезьяной проник в капитанскую каюту, положил на стол лист бумаги и начал лить на него чернила. Обезьяна внимательно смотрела и хорошо выучила урок. Толстому оставалось только выйти из каюты, как надрессированный примат залил весь капитанский стол чернилами, испортив документы и карты.

Оставить Толстого на корабле Крузенштерн не мог и в 1804 году он высадил неуемного графа в Петропавловске-Камчатском. Показательно, что Толстой отправился в Петербург не сразу. Несколько месяцев он провёл на Алеутских островах и жил среди аборигенов острова Ситху, которым русские колонисты дали название «колоши». По рассказам самого Толстого, его даже хотели сделать вождём племени. Объективных доказательств этого нет, но то, что Толстой долго жил на островах сомнений не вызывает.

«В Камчатку сослан был, вернулся алеутом»

Как и полагается представителю знатного дворянского рода, граф Федор Толстой решил связать свою судьбу с военным делом. Учеба в Морском кадетском корпусе давалась ему легко. Юноша отличался крепким здоровьем, был ловким и выносливым, прекрасно стрелял и обожал фехтование. Затем Толстой поступил на службу в Преображенский полк, но долго там не продержался. 20 июня 1803 года в Петербурге состоялся первый в России полет на воздушном шаре, наблюдать за которым Федор Толстой отправился вместо того, чтобы присутствовать на смотре полка. Обратно он вернулся с опозданием, за что был отчитан полковником Е.В. Дризеном. Почувствовав себя уязвленным, молодой человек обиду не стерпел и прилюдно плюнул командиру Преображенского полка в лицо. Конфликт Толстого и Дризена привел к дуэли, в которой последний получил тяжелое ранение. Что касается молодого графа, то ему грозил суд.

Медаль «За путешествие вокруг света»

Избежать наказания Федор Толстой смог весьма неожиданным способом. В августе 1803 года из Кронштадта отправились в кругосветное путешествие шлюпы «Надежда» и «Нева». На «Надежду» капитана И.Ф. Крузенштерна попал и Толстой – правда, выдал себя за собственного двоюродного брата-тезку, имевшего прекрасные рекомендации. Казалось бы, самое время нашему герою успокоиться и наслаждаться путешествием, но не таков был Федор Толстой. За время плавания он перессорился со всей командой и постоянно устраивал не самые безобидные розыгрыши. Во время одной из остановок на тихоокеанских островах Толстой купил у местных ручного орангутана, который стал всеобщим любимцем. Только вот граф решил научить обезьянку разным шалостям, в чем немало преуспел. Однажды вместе с питомцем Федор Иванович проник в каюту Крузенштерна и показал орангутану, как заливать чернилами лист бумаги, а затем оставил его в одиночестве вместе с капитанским дневником. Дважды объяснять обезьяне не пришлось – и вот уже ценные записи И.Ф. Крузенштерна были уничтожены. Впрочем, сам капитан впоследствии не вспоминал о происшествии, списывая все на шторм, из-за которого на тетрадь упала чернильница. Зато по возвращении домой эту историю охотно рассказывал Федор Толстой, превратив ее в анекдот. Как бы то ни было, проделки беспокойного графа все же вывели из себя Крузенштерна, и он приказал высадить Толстого во время остановки «Надежды» на Камчатке.

Так началось самостоятельное путешествие Федора Ивановича Толстого, по окончании которого он и получит прозвище Американец. С Камчатки Толстой добрался до одного из Алеутских островов или до острова Ситка (здесь сведения разнятся, а сам граф постоянно менял и приукрашивал детали повествования), где встретился с аборигенами. Местных жителей он впечатлил настолько, что те были готовы признать его своим вождем. Вероятно, почет и уважение Федор Иванович заслужил из-за многочисленных татуировок, сделанных им еще в дни остановки «Надежды» на острове Нуку-Хива. У народов тихоокеанского региона подобные украшения считались признаком знатного происхождения, власти и особой избранности. Увы, долго «править» аборигенами Толстой не смог: на Аляске его подобрало русское торговое судно и доставило в Петропавловск, откуда он уже самостоятельно добирался до столицы на санях и телегах.

Представители племени алеутов

В Петербург граф прибыл в августе 1805 года и произвел настоящий фурор в высшем обществе. Авантюры Толстого, одиночные путешествия, знакомства с народами далеких островов превратили его в легендарную личность. Сам Федор Иванович с удовольствием пересказывал свои удивительные истории снова и снова, а также подогревал интерес к собственной персоне, демонстрируя татуировки. По слухам, диковинные «художества» не коснулись лишь лица и шеи графа – для XIX века неслыханная смелость!

Федор Толстой в литературе

Пушкин

Благодаря своему печально известному прошлому и близкому знакомству со многими авторами Толстой стал прообразом некоторых персонажей их книг, самым известным из которых был Александр Пушкин . В стихотворном романе « Евгений Онегин» (1823–1831) Толстой выступает в роли дуэлянта Зарецкого, секунданта Ленского в его дуэли с главным героем Онегиным. Пушкин изображает Зарецкого / Толстого следующим образом:

В пяти верстах от Красногорья или около того, Усадьба Ленских, живет и до сих пор процветает в этот момент на станции философской изоляции, Зарецкий, когда-то король потасовок и гетман игорных залов, арка грабли, пивная трибуна-персона, но теперь стали простыми и добрыми, paterfamilias (незамужние), непоколебимый друг, правильный помещик, и даже честный человек: Итак, если мы хотим измениться, мы можем!

Эти строки показывают, что Пушкин помирился с Толстым: Пушкин называет его «благородным человеком», превратившимся из «грабли» в « отца семейства », но с ярлыком «незамужний» — намек. к его давнему браку с цыганкой Тугаевой. Далее в повести Пушкин показывает свою дружбу с Толстым:

Он не был дураком; оценил Клянусь моим Евгением, не для его сердца, но для эффекта, который он создал разума и суждения. Со своей стороны его разговор доставил Онегину удовольствие …

Юрий Лотман соглашается с тем, что в основе своей Зарецкий был основан на Толстом, но заключает, что Пушкин подверг этот реальный прототип значительной переработке. В частности, в отличие от Зарецкого, который упал со своего «калмыцкого коня» и попал в плен, Толстой был пехотным офицером, который никогда не был в плену.

Грибоедов

Другой известный поэт, взявший Толстого за образец, был Александр Грибоедов . В комедии « Горе от ума» Репетилов обращается к Толстому в монологе, называя его «ночным разбойником и дуэлянтом» с «нечистыми руками», «сосланным на Камчатку и вернувшимся алеутом ». Толстой сам внес поправки в одну из рукописей. Он изменил фразу «его сослали на Камчатку» на «дьявол забрал его на Камчатку», отметив, что он никогда не был в ссылке, и ограничил фразу о «нечистых руках» включением «в карты», отметив, что «для истинного подобия эти исправления необходимы, чтобы люди не подумали, что ворует табакерки со столов ». Толстой также обвинил Грибоедова в том, что он намекал на то, что он взяточник. Когда Грибоедов возразил, сказав: «Но ведь вы ведь играете несправедливо», Толстой ответил: «Только это? Ну, надо было так написать».

Толстой любил останавливаться на этой строке, неоднократно поднимая ее. На одном из первых спектаклей « Горе от ума» Толстой, сидевший в зале, встал после выступления Репетилова и закричал: «Я никогда не брал взяток, потому что никогда не служил !», — шутливую шутку. встречают аплодисментами.

Известность

Фёдор Иванович был личностью яркой и в свете известной. Он водил дружбу с Жуковским, Пушкиным, Вяземским, Грибоедовым. Именно Толстой ввёл Пушкина в семью Гончаровых. Отношения «Американца» с Пушкиным нельзя назвать простыми. Как-то Пушкин уличил Толстого в нечестной игре, граф не забыл обиды и во время ссылки Пушкина распустил слух, что того высекли в Тайной канцелярии. Всё шло к дуэли, но по воле судьбы ограничилось лишь меткими взаимными эпиграммами. Пушкин в ссылке писал:

В жизни мрачной и презреннойБыл он долго погружен.Долго все концы вселеннойОсквернял развратом он,Но, исправясь понемногу,Он загладил свой позорИ теперь он, слава богу,Только что картежный вор.

Толстой ответил следующими строками:

Сатиры нравственной язвительное жалоС пасквильной клеветой не сходствует нимало.В восторге подлых чувств ты, Чушкин, то забыл,Презренным чту тебя, ничтожным, сколько чтил.Примером ты рази, а не стихом порокиИ вспомни, милый друг, что у тебя есть щеки.

Фёдор Толстой был выведен Пушкиным в романе «Евгений Онегин» в роли Зарецкого — секунданта Ленского.
«Ночной разбойник, дуэлист» из монолога Репетилова в «Горе от ума» Грибоедова – также списан с Толстого.

Наконец, двоюродный племянник Федора Ивановича Лев Толстой нескольких своих героев «списал» с «Американца». Долохов в «Войне и мире», граф Турбин в рассказе «Два гусара» — прототипом этих героев был Фёдор Толстой. Лев Толстой писал о нём так:

«Помню, он подъехал на почтовых в коляске, вошёл к отцу в кабинет и потребовал, чтобы ему принесли особенный сухой французский хлеб; он другого не ел. Помню его прекрасное лицо: бронзовое, бритое, с густыми белыми бакенбардами до углов рта и такие же белые курчавые волосы. Много бы хотелось рассказать про этого необыкновенного, преступного и привлекательного человека».

Последние годы жизни Толстой-Американец провёл как правоверный христианин, много молился и посещал церковь. Скончался после непродолжительной болезни в своём московском доме, похоронен он на Ваганьковском кладбище.

Герой войны

Петербург не ждал Толстого с распростёртыми объятиями. Сразу с городской заставы Толстого отправили служить в Нейшлотскую крепость. Штабная служба была графу не по нутру. «Американец», как прозвали Толстого, не раз писал прошения о переводе, но брать непредсказуемого татуированного авантюриста не хотел ни один командир. В итоге, сам князь Долгорукий, командующий Сердобским отрядом, устроил Толстого своим адъютантом. «Американец» не стал отсиживаться в штабе, он активно участвовал в боевых действиях и заслужил славу героя. По итогам шведской войны Толстой был реабилитирован и возвращен в Преображенский полк. Но и в этот раз его гвардейская служба оказалась недолгой. Дуэли, разжалование в рядовые, заточение в Выборгской крепости, отставка и ссылка в деревню под Калугу – меньше четырёх лет из биографии Толстого того времени.
В калужском имении Фёдор Толстой пробыл до Отечественной войны. Пойдя добровольцем на фронт в чине рядового, он героически прошёл с русской армией от Бородинского поля до Парижа, закончил войну подполковником и был награжден орденом Георгия 4-ой степени.

По морям вокруг земли с Крузенштерном и макакой

В открытом море граф Толстой начал скучать. Он числился в составе посольства, направлявшегося в Японию, но ему было не интересно ни с дипломатами, ни с морскими офицерами. Осмотревшись на шлюпе, он начал развлекаться. Принялся учить матросов «благородным» играм в карты и издеваться над судовым священником. Однажды Фёдор подпоил попа, а когда тот заснул на палубе, приклеил его бороду к доскам сургучом, наложил сверху гербовую печать и стал ждать пробуждения святого отца. Когда батюшка продрал зенки и начал безуспешно пытаться оторвать голову от пола, граф объяснил собутыльнику, что если тот сломает печать с гербом Российской Империи, то совершит государственное преступление. Перепуганный поп согласился обрезать свою драгоценную бороду. До ближайшего порта оставалось несколько месяцев пути, и мужское достоинство священника успело отрасти.

В Бразилии Толстой купил макаку. Обезьяну привязали к мачте, и она веселила всю команду. Правда, в море животное умудрилось порвать веревку и устроило переполох на шлюпе, скача по реям. С помощью макаки Толстой отомстил Крузенштерну, достававшему его нравоучениями. Граф в отсутствие хозяина, пронес обезьяну в капитанскую каюту, усадил её на стол и дал ей в лапы чернильницу. Семь страниц дневника, над которым Крузенштерн буквально трясся, оказались безнадежно испорченными. Через неделю макака укусила графа, и он со злости так шмякнул бедное животное об палубу, что она заболела и умерла.

Шлюп «Надежда». (wikipedia.org)

Почти через год плавания русская экспедиция достигла Сандвичевых островов. Толстой закорефанился с туземцами, которые украсили его тело многочисленными татуировками, и даже подумывал, а не остаться ли ему в этих диких, но райских местах. Его уговорили вернуться на борт, и «Надежда» направилась в сторону Камчатки. После солнечного острова тесный корабль показался графу просто невыносимым. Окружающим казалось, что он сошел с ума. Толстой бросался с кулаками на Крузенштерна, задирал офицеров, собачился с матросами, и так достал всю команду, что на Камчатке его списали на берег.

Маленький Петропавловск-Камчатский не показался Толстому веселее, чем шлюп, и он отправился дальше на восток. На одном из алеутских островов он прожил несколько месяцев среди племени тлинкитов. Наевшись экзотики по самое «не могу», граф решил вернуться в цивилизованные края. Добрался до Камчатки, оттуда — до Охотска, и двинулся на запад через всю бескрайнюю Россию на попутных телегах, санях, а то и вовсе пешком. На такой «автостоп» у графа ушел почти год. Он вернулся в Петербург в августе 1805 года. Корабли Крузенштерна пришли в родную гавань лишь год спустя, таким образом получается, что граф Фёдор Толстой первым из россиян совершил кругосветное путешествие.

Первопроходца тормознули на въезде в столицу. За давние грехи и самовольную двухлетнюю отлучку его посадили на гауптвахту, а затем по императорскому приказу перевели из гвардии в простой пехотный полк в южно-финской крепости Нейшлот. За считанные дни перед отъездом граф заставил говорить о себе и своих приключениях весь Петербург. Слухи ходили самые невероятные. Когда за подтверждением небылиц обращались к их герою, он лишь таинственно улыбался. Невинно убиенная макака благодаря сплетням «превратилась» в огромного орангутанга. Шептались, что Толстой взял примата к тлинкитам, сожительствовал с ним, а потом съел обезьяну. Лишь последнее граф, за которым закрепилось прозвище Американец, яростно отрицал.

Три года поручик Толстой тянул гарнизонную лямку, и лишь начавшаяся русско-шведская война дала ему возможность отличиться. В боях и разведывательных вылазках граф проявил такое бесстрашие, что Александр I простил ему прежние прегрешения, вернул его в Преображенский полк, где через год Толстой стал штабс-капитаном. На пользу это, правда, закоренелому скандалисту не пошло. Толстой вновь начал задирать сослуживцев, и дело закончилось дуэлями, на которых граф убил двух офицеров. Его вновь посадили на гауптвахту, опять разжаловали в рядовые, а в 1811 году от греха подальше уволили со службы и сослали в его имение под Калугой.

После нападения Наполеона ссыльный граф пошел на войну добровольцем. За подвиги ему вернули офицерское звание и наградили Георгиевским крестом IV степени. После заграничного похода полковник Толстой окончательно оставил воинскую службу и поселился в Москве в собственном доме в Сивцевом Вражке.

Путешествие «американца»

Служба быстро наскучила парню, который искал настоящих приключений. Да, и сослуживцы его не жаловали. Молодой авантюрист, выдав себя за двоюродного брата, обманом проник на шлюп «Надежда» капитана И. Ф. Крузенштерна, который вместе со шлюпом «Нева» в августе 1803 года отправился из Кронштадта в кругосветное путешествие.

На борту Фëдор Толстой постоянно провоцировал конфликты, а его шалости были далеко не безобидными. Например, на одном из тихоокеанских островов парень купил у местных жителей орангутанга и провел животное на корабль. А затем шутник запер обезьяну в каюте И. Ф. Крузенштерна. Когда капитан увидел беспорядок, устроенный орангутангом, то сразу понял, чьих рук это дело. В результате хулиганской выходки были уничтожены записи, которые глава экспедиции вел с самого ее начала.

В другой раз молодой человек напоил священника, сопровождавшего моряков. Пока тот спал, Фëдор Толстой приклеил бороду служителя церкви к палубе сургучом и припечатал казенной печатью. Обманув пришедшего в себя священника, что казенную печать ломать нельзя, хулиган-аристократ вынудил свою жертву отрезать бороду.

После множества таких проказ терпение моряков и капитана лопнуло. Крузенштерн приказал высадить молодого человека вместе с его орангутангом на Камчатке, мимо которой проходили корабли экспедиции.

Как рассказывал впоследствии сам Фëдор Толстой, после этого он побывал на одном из Алеутских островов и прожил несколько месяцев среди аборигенов Аляски. И это именно индейцы племени тлинкит украсили его тело многочисленными татуировками.

Что стало с обезьяной, неизвестно. Некоторые недоброжелатели утверждали, что Толстой просто съел животное, оказавшись на Камчатке в затруднительном положении.

Поскольку Алеутские острова и Аляска в начале XIX века входили в состав Русской Америки, то после всех красочных рассказов о собственных приключениях Фëдор Иванович получил в свете прозвище «американец».

Доподлинно известно лишь то, что русскому аристократу пришлось самостоятельно добираться с Камчатки до Петербурга на подводах, набиваясь в попутчики к путешественникам, а то и пешком. Но в столицу, до которой Толстой добрался в августе 1805 года, авантюриста не пустили. Наслышанный о его буйном нраве, император Александр I издал специальный указ.

Столичная жизнь шулера и дуэлянта

Когда Пушкин за свои вольнолюбивые стихи угодил в южную ссылку, Толстой запустил по обеим столицам сплетню, будто поэта, перед тем как отправить на юг, высекли в особой канцелярии министерства внутренних дел. Пушкин узнал, что в Петербурге шепчутся о поругании его дворянской чести, и что за этим слухом стоит Толстой. Затаив страшную обиду, поэт начал тренироваться в стрельбе и фехтовании. В письмах к друзьям он писал, что непременно вызовет Американца на дуэль, и не расставался с этой мыслью ни в Одессе, ни в Михайловском. Кроме того, поэт отомстил обидчику, написав на него несколько хлестких эпиграмм и придав его узнаваемые черты секунданту Зарецкому, одному из самых неприятных персонажей «Евгения Онегина».

Фёдор Толстой, рисунок Пушкина. (wikipedia.org)

К 1826 году, когда Пушкин вернулся в Москву, боль обиды несколько стерлась, и общим друзьям удалось примирить его с Толстым. Через несколько лет они так подружились, что Александр Сергеевич даже сделал Американца своим сватом, отправив его к матери Натальи Гончаровой с письмом, в котором поэт просил руки своей будущей жены.

К тому времени, знаменитый в прошлом ловелас Фёдор Толстой уже был сам женат. Причем своей свадьбой шокировал родственников. Его избранницей стала цыганка, известная на всю Москву плясунья Авдотья Тугаева. Она давно жила с графом, и даже родила ему трех дочек, на что, впрочем, его родня смотрела сквозь пальцы, как на обычные дворянские шалости. В 1819 году все три девочки внезапно умерли, что граф воспринял как наказание за свои грехи. Через два года случились сразу два события. Во-первых, Авдотья вновь забеременела, а во-вторых, когда Толстой крупно проигрался и из-за угрозы банкротства хотел застрелиться, цыганская подруга отдала ему все свои сбережения, лишь бы милый рассчитался с долгами. После такого поступка и рождения очередной дочери, благодарный граф повел Авдотью под венец.

Сарра Толстая, акварель Петра Соколова, 1836. (wikipedia.org)

Авдотья рожала 12 раз, но 10 из их с Фёдором детей умерли, не достигнув пяти лет. Граф остро переживал эти смерти и каждый раз после очередных похорон вычеркивал из своей книжечки фамилию убитого им человека, приписывая сбоку «квит». До взрослого возраста дожили лишь две дочери — Сарра и Прасковья. Сарра росла девочкой умной, поэтичной, но очень болезненной. В 17 лет эта подававшая большие надежды девушка умерла. Вычеркнув последнюю фамилию своей жертвы, граф сжег книжечку и со вздохом сказал, что «теперь кучерявая Прошенька меня переживет». Так оно и оказалось: графиня Прасковья Федоровна Толстая выросла, вышла замуж и умерла лишь в 1887 году.

Все эти переживания изменили характер графа, которому шел уже шестой десяток. На дуэлях он больше не дрался, зато стал часто захаживать в церковь и подолгу молиться. От карт, правда, он полностью не отказался, но играл уже далеко не с прежним азартом. Давало знать о себе и здоровье, расшатанное бурной молодостью. Граф часто и подолгу лечился на немецких водах. Целебные источники не очень помогли, и 24 декабря 1846 года Фёдор Иванович Толстой умер. Его предсмертная исповедь продолжалась два часа. «Видать, было в чем каяться старику», — шептались москвичи.

Граф Толстой. Филипп Рейхель, 1846. (vsdn.ru)

Прасковья пережила мужа на 15 лет. В 1861 году её зарезал пытавшийся ограбить графиню личный повар. Дом Толстых в Сивцевом Вражке снесли в советские годы ради строительства кремлевской поликлиники. Однако память о лихом дуэлянте, игроке и искателе приключений жива до сих пор. Графа помнят благодаря едким эпиграммам Пушкина, посвященным ему строкам в «Горе от ума» Грибоедова, а также произведениям Льва Толстого. Двоюродный племянник Американца общался с ним еще ребенком и использовал некоторые черты поразившего его в детстве характера для своих героев, в том числе для Долохова из «Войны и мира».

В кругосветку — от суда

7 августа 1803 года началась первая русская кругосветная экспедиция. Корабли выходили из Кронштадта. В команду шлюпа «Надежда» Ивана Крузенштерна входил и Фёдор Толстой, по характеристике «молодая, благовоспитанная особа, состоящая кавалером посольства в Японию».

Уже через несколько дней «благовоспитанная особа» сумела поссориться со всеми членами экипажа. Причина столь резкого несоответствия крылась в том, что Фёдор Толстой был не тем Толстым, на кого была написана характеристика, а его двоюродным братом. У родственников различались только отчества.
В кругосветной экспедиции двадцатиоднолетний Федор Иванович Толстой оказался насколько умышленно, настолько и случайно. На борту «Надежды» он скрывался от суда.

История жизни Федора Ивановича Толстого

После такого бесславною окончания столь блистательного, правда, не для него, путешествия граф Толстой ещё не раз становился героем различных громких историй и попадал в опалу из-за своего буйного характера. За отчаянную храбрость, с которой он сражался в Шведской войне, Толстой вновь был переведён в Преображенский полк, но опять долго там не задержался. Когда очередной однополчанин пал на дуэли от его руки, Федор был разжалован в рядовые и отправлен в отставку. После вторжения Наполеона в Россию он вступил ратником в Московское ополчение и, опять благодаря своей безумной храбрости, возвратил себе чины и ордена и получил в награду Георгия IV степени. В отставку Толстой вышел уже в чине полковника. После войны Толстой поселился в Москве, в Староконюшенном переулке, и здесь его жизнь снова завертелась вокруг карт, вина и дуэлей. 

Толстой в молодости

За карточным столом мухлевал он нещадно, причем нисколько этого не стесняясь и приговаривая при этом примерно следующее: «Только дураки играют на счастье, а ошибки фортуны надо исправлять». Свои баснословные выигрыши он, как правило, тут же проматывал, устраивая роскошные празднества и гуляния. На данную ему в «Горе от ума» характеристику «ночной разбойник, дуэлист» Толстой ничуть не обиделся, но вот строка «крепко на руку нечист» его серьезно задела, и он потребовал у Грибоедова объяснений. А услышав в ответ, что, мол, в карты передергиваешь, сказал: «Так ты так и напиши, что «в карты на руку нечист», а то подумают, что я со стола чужие табакерки прикарманиваю». 

Дуэли, сыгравшие во всей его жизни особую роль, были самыми разными, но граф неизменно выходил из них победителем. Однажды Толстой даже был намерен стреляться с Пушкиным, но постепенно с ним примирился, причём настолько, что впоследствии по его же просьбе даже сватал за поэта Наталью Гончарову. Не раз доводилось ему спасать друзей от верной смерти, когда, узнав о предстоящей дуэли, он сам вызывал их противников к барьеру. Вообще, судя по всему, дружбу Толстой ценил превыше всего и, говоря словами Булгарина, «для друга готов был на все»: выручал, когда мог, и словом, и делом, и деньгами, если, конечно, сам в них не нуждался. Известен случай, когда графу Гагарину на поездку в Париж он одолжил тысячу рублей, а взамен сначала попросил привезти ему канделябры, но потом передумал и заказал только шампанского и бордоского. 

Дочь Толстого, СарраАкварель Соколова П. Ф.

История женитьбы графа также небезынтересна. Из цыганского табора он увёл красавицу-певицу Авдотью Максимовну Тугаеву. Жениться на ней он не думал, и так бы и жить им невенчанными, если бы не случай. Однажды Толстой крупно проигрался в карты и не смог выплатить долг. Графа ждало бесчестье, его уже совсем было собирались вывесить на «чёрную доску» в Аглицком клубе, но тут произошло невероятное. Узнав о случившемся, необходимые деньги Толстому дала Авдотья. Граф был поражён: «Откуда у тебя?» — «А от твоих же щедрот, батюшка, уж как меня одаривал, я и сберегла малость». Потрясённый случившимся, Толстой повёл свою возлюбленную под венец. В том же году у них родилась дочь — Сарра. После неё дети в семье Толстых пошли один за другим, но все умирали в отрочестве. 

Толстой, уложивший у барьера 11 человек, воспринял эти удары судьбы как кару Божью. Каждого убитого граф Толстой заносил в свой синодик, а по смерти ребенка вычеркивал одно имя из списка. Любимица Сарра, не вполне душевно здоровая, но необычайно талантливая в музыке, сочинительстве и живописи, дожила до семнадцати лет и умерла последней из детей — одиннадцатой. Эту смерть Толстой воспринял даже с некоторым облегчением: «Ну, слава Богу, квит! Теперь хоть мой курчавый цыганёночек будет жив». Действительно, единственная оставшаяся в живых дочь Прасковья, в замужестве Перфильева, дожила до глубокой старости. Хотя злой рок продолжал висеть над семейством Толстых и после смерти графа — жену его Авдотью Михайловну, напившись, зарезал собственный повар. 

Фёдор Толстой в преклонных годах. Художник Филипп Рейхель, 1846 г.

Сам же граф с годами остепенился, обратился к Богу. Дожил он до седин и в 1846 на 65-м году жизни тихо и спокойно отошёл в мир иной. Исповедовавший его перед смертью священник говорил позже, что мало в ком встречал столь искреннее раскаяние и веру в милосердие Божие.