Михаил девятаев

Действительность

Сам Девятаев на этот счёт говорит прямо:

«– Михаил Петрович, а правда, что вы после побега из плена пятнадцать лет сидели? – иногда задают мне вопрос.

Что же? Такие толки породили годы безгласности. Нет. Я не сидел в тюрьме. Эти слухи пора развеять. Но сразу же после побега мною, моими друзьями по экипажу особо не восторгались. Скорее наоборот. Мы подверглись довольно жестокой проверке. Длительной и унизительной».

Проверка действительно была долгой, длилась почти два месяца, до конца марта. Срок её окончания можно установить из сказанного Девятаевым о том, когда его из фильтрационного лагеря послали на фронт: «В конце марта в палату госпиталя, где лечились Кривоногов, Емец и я, веселой толпой ввалилось целое отделение солдат, снаряженных к походу». Тогда же группу разделили: «После необходимой проверки рядовые нашей группы влились в соединение, которое сражалось на Одерском плацдарме. Мы, трое офицеров — я, Девятаев, Емец, — ждали подтверждения наших воинских званий и пока оставались вне действий». Из этого «ждали подтверждения» становится ясно, что не было никакого суда с разжалованием — согласно положению о штрафных частях, направленные в них лишались всех званий и наград, получая звание рядовой штрафной роты/батальона. То есть, о направлении в штрафбат также не шло речи.

Но, может быть, в штрафроты были направлены рядовые из группы? Однако, есть точный адрес, в какую из частей их направили на фронт: «Всех их зачислили в одну роту 777-го стрелкового полка». Из название части ясно, что это не штрафная часть, так как штрафные роты создавались при армиях и не входили в состав полков, они могли придаваться им только на время.

— Раковский Андрей Валерьевич 2008/06/16 10:02

Михаил Антилевский «Авиация генерала Власова»

Фельштинский Юрий Наше Отечество (опыт политической истории, часть II)

Личный враг фюрера, «Российская газета» №3366 от 16 декабря 2003 г.

Карташова Людмила Побег с «острова дьявола»

Девятаев М. П. Побег из ада. Казань, 2000

Девятаев М. П. Полет к солнцу

, Кривоногов Иван Павлович Родина зовет. Записки офицера Советской Армии

положение о штрафных частях

Угнал самолет

Это был 12-й боевой вылет 19-летнего Николая Лошакова

. Мотор ЯК-16 дал сбой, летчик развернулся в сторону Ленинграда, который оборонял их полк в ноябре 1942 года. В бою подбил «мессершмитт», но оказался зажат в тиски двумя вражескими самолетами. Раненный в руку и ногу, Николай выпрыгнул с парашютом из горящего самолета над нашей территорией, но сильный ветер отнес его в сторону фрицев.

Пленного летчика немцы начали склонять перейти на свою сторону: решили, что юнец сбит в первом же бою и с перепугу согласится служить в их авиации. Поразмыслив, Лошаков согласился, а про себя решил — это лучший способ сорвать план фашистов о формировании эскадрильи из предателей. Его отправили на запасной аэродром в город Остров. Впрочем, к самолетам не подпускали. Зато свободу передвижения не ограничивали. Нашелся Николаю помощник — пленный пехотинец Иван Денисюк

, работавший заправщиком. Он смог достать немецкую летную куртку и пилотку, срисовать расположение приборов в самолете. 11 августа 1943 года на аэродроме сел грузовой «шторх», и немецкий летчик ушел отдыхать. Денисюк быстро заправил машину, Лошаков незаметно переоделся в немецкую форму, спокойно подошел к самолету, завел мотор и взмыл в небо. Когда немцы поняли, что их облапошили, было поздно. Беглецы, преодолев 300 километров, посадили самолет на картофельном поле. Это был первый побег из плена на захваченном у врага самолете.

Личная жизнь

Несмотря на тяжелые военные и послевоенные годы, личная жизнь героя сложилась хорошо. Женой летчика стала Фаина Хайрулловна, которая родила супругу троих детей — двух сыновей и дочь. И хотя брак был крепким, женщина ревновала возлюбленного. Ведь когда он прославился на весь Советский Союз, ему часто писали женщины. Уже в преклонном возрасте супруг признавался, что свою жену не променял бы ни на одну другую красавицу.

В 1946 году женщина родила первого ребенка, которого назвали Алексеем. Для изучения он выбрал медицину, работал в глазной клинике врачом-анестезиологом, а позднее стал кандидатом медицинских наук. Через 5 лет родился его брат Александр, который тоже выбрал эту сферу. Отец то время работал в Казанском медицинском институте и также стал кандидатом медицинских наук.

Дочь Девятаевых родилась в 1957 году. Нэля не пошла по стопам братьев, ее талант открылся в другой области. Девушка окончила Казанскую консерваторию и в театральном училище преподавала музыку.

Михаил Девятаев с семьей

После войны Михаил Петрович написал книгу «Побег из ада», в которой описал наиболее яркие события пребывания в немецком лагере смерти, а также рассказал историю самого побега. На обложке книги размещено фото Девятаева, которое пересекает колючая проволока.

«В декабре 1941 года мы танцевали»

— Вот вы спрашиваете, жалел ли он убивать людей… Когда идет бой, два самолета летят на огромной скорости. Ты видишь противника, но в контакт с ним не вступаешь, даже если у тебя снят фонарь кабины. Был целый кодекс летчика. Никогда не говорят, что летчик убил другого летчика. Нет, он сбил самолет. Если ты победил в схватке, то у твоего соперника всегда есть возможность выброситься с парашютом — по законам рыцарей неба ты не должен его расстреливать, — объясняет Александр Михайлович, — но поведение немецких летчиков, расстреливающих наших пилотов, очень быстро отменило этот пункт кодекса чести.

Александр Девятаев

После ранений Михаил два раза убегал из госпиталя, чтобы снова воевать. В Казань он вернулся в декабре 1941 года на костылях — его ногу повредил осколок снаряда: летчик настоял, чтобы его оперировали без наркоза, он контролировал весь ход операции.

В Казани жила Фаузия Муратова, будущая жена Михаила. Он знал, что найти девушку можно было на танцах — а танцевать они оба очень любили, так и познакомились еще до войны в 1936 году.

— Я не понимал: какие танцы? Это декабрь 41-го года! Но мама говорила: «Мы танцевали». — «Как?!» Я потом спрашивал об этом у своего заведующего кафедрой, он был в то время подростком и уже оканчивал школу.

«Вот вы мне объясните: декабрь, жестокая зима, в центре города танцуют. Как?» — «Да. Ну молодежь ведь… Всем хотелось танцевать».

Казань была засыпана снегом. По сугробам на костылях Михаил доковылял до театра — трамваев и извозчиков не было. Сначала просто стоял и смотрел, потом наконец увидел Фаю. Окликнул…

Михаил Девятаев с женой

Семье Муратовых жених очень понравился. Большая родня единодушно говорила: «Фая, Миша — это всё!» В то время летчик был в группе выздоравливающих, в январе его направили в Спецшколу разведки генштаба РККА, но Девятаев заваливал руководство рапортами, просил отправить на фронт, чтобы снова воевать.

В конце ноября 1942-го Михаил и Фаузия поженились, а в декабре он добровольно ушел на фронт: служил в ночном бомбардировочном полку, затем в санитарной авиации. Только в 1944-м он вновь пересел на истребитель «Аэрокобра» в дивизии А.И. Покрышкина.

Невероятный полет летчика Девятаева

Михаил Девятаев попал в плен 13 июля 1944 года. Его самолет подбили в районе Львова, летчик катапультировался, но во время полета ударился о стабилизатор самолета и потерял сознание. В таком виде его и нашли фашисты.

Первый раз он вместе с группой летчиков пытался совершить побег из Лодзинского лагеря для военнопленных спустя месяц. В наказание беглецы были отправлены в лагерь смерти – Заксенхаузен.

Каким-то чудом Девятаеву удалось договориться с лагерным парикмахером и подменить нашивку на робе.

Так, из смертника он получил статус «штрафника» и новое имя Никитенко Степан Григорьевич. Благодаря этому он оказался в концлагере на остров Узедом, где шли разработки крылатых ракет «Фау-1» и баллистических ракет «Фау-2» для Третьего рейха.

Михаил Девятаев смог сбежать от фашистов на угнанном самолетеФото: https://ru.wikipedia.org/wiki/Девятаев,_Михаил_Петрович

Война постепенно подкатывалась к границам Берлина, а в плену российские солдаты готовили побег.

8 февраля 1945 года Девятаев и 10 военнопленных захватили  бомбардировщик «Хенкель» и поднялись в воздух. Эта попытка оказалась не просто успешной, а изменила ход истории.

Пленные не только добрались до своих, но и доставили стратегически важные сведения о засекреченном центре на Узедоме, на который вскоре была проведена успешная атака.

Изнурительные диеты и полет на симуляторе

Для того, чтобы вжиться в роль, звезде сериалов «Закрытая школа» и «Мажор» пришлось сильно похудеть. На момент побега Девятаев весил всего 39 килограммов. И хотя Прилучного до такого состояния не довели, но пришлось попопеть, чтобы выглядеть настоящим военнопленным.

Павел сидел на специальных диетах, к тому же, выматывающие съемки на морозе, отбирали последние силы, а вместе с ними таяли килограммы.

Специально для съемок была построена модель самолета, на которой Девятаев совершил побегФото: Олег Золото/ «КП»

Еще одна задача, которую режиссер поставил перед актером — освоить управление самолетом. На виртуальном симуляторе он пролетел десятки часов. Актер не скрывает — было не легко, но никто не жаловался.

Фильм снимали в Казани и под Санкт-ПетербургомФото: Олег Золото/ «КП»

Украл колоски, а кашу съел по дороге в милицию

Будущий летчик родился в крестьянской семье, в деревне Торбеево. Когда он был маленьким, отец заболел тифом и умер. На его беременной матери Акулине осталось семеро детей. Семья ютилась в доме с земляным полом и пыталась выжить.

Михаил долго не мог пойти в школу, потому что зимой нечего было надеть на ноги. Еды тоже не было, поэтому он постоянно искал, где можно что-нибудь съесть. В школе кормили один раз в день, и взрослые мальчишки старались остаться там как можно дольше. Но был и другой способ добыть еду — собрать колоски. А про «Закон о трех колосках» тогда знали все.

Миша и его друзья не удержались: собрали колоски и сварили кашу. Их тут же поймали и повели в милицию. Срок могли дать любой, минимум — 5 лет.

Но подросток успел съесть эту кашу по дороге. Когда пришли в милицию, котелок был пустым. А нет каши — нет факта преступления.

И через день Миша с двумя друзьями в спешке уезжает в Казань — поступать в авиационный техникум: босой, в выгоревшей рубахе из кумача. Свидетельство об окончании школы он забыл дома. Но к тому времени авиационный техникум уже давно всех принял, и Михаилу посоветовали податься в речной. Главный аргумент: «Там кормят». Молодые люди пришли к директору, убедили его принять экзамены — и все трое поступили.

— Ну вдумайтесь только! Без документов босяк пришел — и его принимают, — удивляется Александр Михайлович удаче отца. — Вы можете представить сейчас ситуацию, что мальчик пришел и у него нет какого-нибудь документа? И его примут в школу? Его даже на порог не пустят. Совершенно другая эпоха…

За три года Михаил окончил техникум, стал учеником летчика в аэроклубе и закончил его, но диплома капитана не получил, потому что попал в тюрьму. Вариантов того, почему он там оказался, есть несколько, в том числе и отцовских, как вспоминает Александр Михайлович.

Более «литературный» выглядит так. В 1938 году Михаил плавал помощником капитана по маленьким рекам и заодно готовил перепись населения. В одной из командировок он нелестно отозвался о подруге капитана, которая потом в обиде написала донос: «Девятаев украл опросные листы и продал их за границу». Украла она их сама, а пока во всем разбирались, молодой человек просидел довольно долго.

— Насколько нелепая ситуация! Они кому нужны, эти опросные листы? Когда его выпускают из камеры, он тут же идет в Молотовский военкомат, просится в Оренбургское летное военное училище (в то время — Первое Чкаловское военное авиационное училище летчиков им. К. Е. Ворошилова, так как город Оренбург был временно переименован). А у него все карты на руках: он окончил аэроклуб. Конечно, его тут же отправляют в Оренбург. Если бы его в чем-то подозревали, он бы там не учился.

В 1940-м Михаил оканчивает училище и начинает свой путь в военной авиации, служит в РККА (Рабоче-крестьянская Красная армия).

«Каждый раз я выхожу из кинотеатра со слезами»

О Михаиле Девятаеве снято более 30 документальных фильмов, а художественный всего один, его режиссер — Тимур Бекмамбетов. В центр сюжета он поставил побег. В фильме ничего не говорится о жизни до войны и после, за исключением сцены в автобусе, где Девятаева называют предателем. Режиссер объяснял это так: если делать художественный фильм про побег, все остальное показать не получится.

— Достоинство фильма в том, что поминутно на экране был воссоздан побег отца. Это сделали по-настоящему здорово. Я знаю, сколько съемочная команда тренировалась, чтобы все это удалось показать, — отмечает Александр Михайлович.

  • Михаил Девятаев

  • Кастинг на роль для фильма

Бекмамбетов сказал, что все принципиальные моменты будет согласовывать с семьей и ничего не сделает против их воли.

— Но от художественного вымысла никуда не уйти. Как по-другому, например, ввести проблему власовских летчиков, если не включать отдельного персонажа? Мы постоянно ездили на съемки. Когда я первый раз посмотрел техническую запись на экране у Тимура, все эти полеты были для меня ошеломляющими!

Сначала на роль Михаила Девятаева рассматривали Данилу Козловского, а Павла Прилучного хотели поставить на роль предателя. Но сложилось по-другому, и главную роль отдали именно Прилучному.

— Я могу сказать, что Павел сыграл очень хорошо. После московской премьеры я к нему подошел и сказал: «Спасибо». Вообще замечательная команда подобралась. Я смотрел фильм пять раз. Уверен, правда, что теперь из-за художественных эпизодов появятся новые легенды и люди будут с пеной у рта доказывать в очередном сообществе, что вот они-то лучше разбираются.

Знаете, как у нас в Казани пишут о фильме? «Фильм неплохой, но там неправда. Я жил на улице, где жил Девятаев!» И все (смеется). Казанцы чувствуют Михаила Петровича как своего.

Из документальных фильмов об отце Александр Михайлович считает лучшим «Догнать и уничтожить». Но он уверен, что по количеству просмотров документальный фильм никогда не превзойдет художественный.

— У нас нет культуры потребления документального фильма. Сейчас вроде есть радость великая — интернет. Открывай и смотри. Вот, например, в апреле сняли фантастический по качеству и содержанию сериал «Концлагерь». Но я о нем узнал случайно. И еще интернет завалили всякой ерундой, в том числе и об отце. Блогеры просто повторяют один и тот же текст, даже не замечая, что совершают те же самые ошибки.

Серьезным историкам авиации, которых я уважаю, что-то не нравится в фильме, но это естественно, — продолжает Александр Михайлович. — Какому историку понравится художественный фильм? Но ни один из них не сказал никакой гадости или глупости, они все отмечают достоинства фильма. Из приличной критической аналитики про фильм — а до этого и про разные видеоматериалы о жизни отца — я ничего назвать не могу.

Люди просто элементарно не прослеживают логическую цепочку, они много чего путают. Так же и в «Википедии». Я пытался править статью об отце, но потом понял, что все это бессмысленно. Просто появляется какой-то новый фейк — и он ползет и ползет.

Фирдаус, жена Александра Михайловича, тоже смотрела фильм вместе с мужем пять раз.

— Ты не смотришь на мелочи. Ты знаешь подвиг, ты знаешь судьбы, и ты еще раз переживаешь то, что ты знал, на экране. Это нельзя объяснить, но каждый раз я выхожу из кинотеатра со слезами. Временами я вижу в фильме дедушку. Есть понятие Всевышний, есть понятие Бог, есть ангел-хранитель. Вот дедушка — наш ангел-хранитель.

Александр Девятаев с семьей

За 25 лет я ни разу не слышала, чтобы он крикнул на своих внучек или на жену. Я благодарю Бога, что их любовь перешла в нашу семью. Иногда мне бывает плохо, и я говорю: «Дедуля, помоги». И дедуля помогает. Каждый год мы ездим в Мордовию, на могилу Акулины и в музей. Я еду и разговариваю с ним: «Дедуля, мы едем к тебе в гости, ты будь с нами». Даже если мы выезжаем в дождь, вскоре на небе обязательно появляется солнце.

Фото: Сергей Щедрин

  • 20 фотографий первых дней Великой Отечественной войны
  • 20 фотографий блокадного Ленинграда

Взбесившийся танк

Куммерсдорфский полигон в 30 километрах от Берлина служил немцам испытательным центром еще с конца XIX века. Во время войны туда доставляли захваченную в бою военную технику — для досконального изучения. Пленные танкисты тоже попадали в Куммерсдорф: чтобы понять, как действует танк в бою, нужен был экипаж.


Трепетное отношение русских к детям врагов поразило немцев (кадр из фильма «Жаворонок»)

Очередные стрельбы в конце 1943 года. Заключенным обещана свобода, если после испытания они останутся живы. Но наши знают: шансов нет. В танке командир приказывает слушаться только его и направляет машину на наблюдательную вышку, где находится все командование фашистов. Вызванный по тревоге бронетранспортер танк давит гусеницами на полном ходу и беспрепятственно выезжает с полигона. В концлагере, что располагался неподалеку, танк сносит будку на проходной и часть ограждения — несколько узников сбегают. Когда кончится горючее, танкисты пойдут к своим пешком. Живым добрался только радист, но и он умер от истощения, успев лишь вкратце рассказать свою историю подполковнику Павловцеву

. Тот попытался выяснить подробности у немцев, живших вблизи Куммерсдорфа. Но никто не захотел говорить, кроме дряхлого старика, подтвердившего историю со «сбежавшим» танком. Дед признался, что больше всего их поразил эпизод с детьми, оказавшимися на дороге. Танкисты, которым дорога была каждая минута, остановились, прогнали детей и только тогда рванули дальше.

Свидетелей этого случая не осталось, и его герои безымянны. Но история легла в основу фильма «Жаворонок», снятого в 1964 году.

Летчик Девятаев решился на побег из плена в январе 1945 года

Убегать Девятаев решил на самолете «Хенкель», который находится на полигоне. Михаил с собой хотел взять еще 9 советских пленных. Уже 8 февраля 1945 года началось воплощение плана побега. Сначала был убит конвоир заточкой в голову. Потом все заговорщики сели в самолет Heinkel He 111 H-22. Только в кабине они заметили неготовность воздушного судна к полету. Они стали устранять неполадки. Сразу самолет поднять не удалось. Немцы сразу не поняли, что случилось. Они полагали, что это их пилот сошел с ума. В итоге советские пленные смогли взлететь.

На перехват был выслан истребитель, пилотом которого был Гюнтер Хобом. Но он не знал курса «Хенкеля» и не мог его найти. Увидел Heinkel другой немецкий пилот Вальтер Даль, который летел с задания. Но он не сбил самолет из-за отсутствия боеприпасов. Для Девятаева полет проходил очень тяжело. Он не знал этот немецкий самолет. Уже в полете он изучал управление этой воздушной машиной.

При пересечении линии фронта «Хенкель» был обстрелян советскими зенитками. В итоге Девятаев провел аварийную посадку. С собой летчик привез много ценных данных о немецком научном центре.

Плен и подвиг

В плену с Девятаевым пытались работать сотрудники немецкой разведки. Однако он тщательно изображал из себя военнослужащего, ничего не знающего об истинном положении дел в боевых частях. Ему помогло то, что при переводе в истребительную авиацию данные об этом не успели внести в его удостоверение личности офицера.

Затем Михаила с группой других пленных советских командиров перевели в лагерь на территории Польши, где им создали максимально лояльные условия пребывания, чтобы склонить к измене Родине и переходу на службу в коллаборационистские подразделения вермахта. После отказа Девятаева от сотрудничества отношение к нему нацистов резко изменилось: его отправили в находившийся возле польского города Лодзь концлагерь.

Под видом Никитенко Михаил стал «топтуном». Так называли людей, которые в рамках договора коммерсантов с администрацией лагеря проверяли на прочность обувь. Для этого Девятаеву приходилось проходить по несколько десятков километров в день. Отбыв «штрафной» срок за погибшего учителя, Михаил был переведён на привилегированный по меркам концлагеря труд — рабочим подсобного хозяйства. Однако его поймали при попытке передать продукты другим заключённым и вернули на общий режим.

«До войны Девятаев занимался спортом. На фоне узников Заксенхаузена он выглядел физически крепким, поэтому его отобрали для работы в концлагере на острове Узедом, обслуживающем полигон Пенемюнде. Там производились испытания первых нацистских ракет «Фау», — рассказал в беседе с RT военный историк Юрий Кнутов.

На острове Михаил попал в команды заключённых, обслуживавших местный аэродром и обезвреживавших неразорвавшиеся бомбы, сброшенные авиацией союзников.

По его словам, нацисты не обращали внимания на простоватого «учителя», который залезал «погреться» в корпус разбившегося самолёта или с удивлением рассматривал пилотов, заводящих своих машины. Гитлеровские лётчики даже посмеивались над заключённым и старались продемонстрировать ему своё превосходство, заводя самолёт как можно более «лихо». А Девятаев тем временем изучал приборные панели немецкой авиатехники, запоминал, как нацисты готовятся к полёту, фиксировал в памяти устройство вражеской базы и наблюдал за испытаниями ракет.

Ещё до перевода на Узедом Михаил услышал о попытке пленного лётчика захватить немецкий самолёт и загорелся этой идеей. Работая на полигоне, он познакомился с узниками, которые хотели бежать с острова на катере, и убедил их, что воздушный путь будет для них надёжнее.

Как подчеркнул Юрий Кнутов, участники побега буквально балансировали на лезвии ножа. После захвата самолёта оказалось, что на машине не установлен аккумулятор, который пришлось забирать под носом у немцев. А уже после запуска двигателей Михаил, впервые оказавшийся за штурвалом немецкого самолёта, не сразу смог поднять его в воздух. Но в конечном итоге всё обошлось, самолёт взлетел.

«Отправленная вслед за беглецами погоня никого не нашла. Правда, уже в пути группа Девятаева встретила возвращающийся с задания немецкий истребитель, но у того осталось слишком мало топлива и боеприпасов, и лётчик ничего не смог сделать», — отметил историк.

После побега из плена летчика Девятаева не сразу признали героем

Чтобы выявить все подробности пленения летчика, его посадили в особый лагерь НКВД. Осенью 1945 года Девятаев встретился с ученым Сергеем Королевым. В то время Королев был занят изучением германской ракетной техники. Он получил от Девятаева много ценной информации. На угнанном из плена самолете стояла особая аппаратура, которая занималась сопровождением ракеты «Фау-2» во время полета. Также Девятаев смог точно назвать местонахождение ракетных установок, благодаря чему они были уничтожены в марте 1945 года.

После ВОВ Михаил работал капитаном на корабле. Он виделся также с участниками успешного побега. В 2002 году он скончался, успев перед этим поговорить с немецким пилотом Хобомом, который в 1945 году так и не догнал угнанный Heinkel.

Плен и подвиг

В плену с Девятаевым пытались работать сотрудники немецкой разведки. Однако он тщательно изображал из себя военнослужащего, ничего не знающего об истинном положении дел в боевых частях. Ему помогло то, что при переводе в истребительную авиацию данные об этом не успели внести в его удостоверение личности офицера.

Затем Михаила с группой других пленных советских командиров перевели в лагерь на территории Польши, где им создали максимально лояльные условия пребывания, чтобы склонить к измене Родине и переходу на службу в коллаборационистские подразделения вермахта. После отказа Девятаева от сотрудничества отношение к нему нацистов резко изменилось: его отправили в находившийся возле польского города Лодзь концлагерь.

Оттуда Михаил вместе с группой единомышленников попытался совершить побег при помощи подкопа, однако его выдали. В результате Девятаев был приговорён к смерти и отправлен в концлагерь Заксенхаузен. Но там ему повезло: местный парикмахер-антифашист передал ему личную бирку другого узника — недавно погибшего учителя по фамилии Никитенко, который был «штрафником» и не находился в отряде «смертников».

  • Аэрофотосъемка полигона Пенемюнде

Под видом Никитенко Михаил стал «топтуном». Так называли людей, которые в рамках договора коммерсантов с администрацией лагеря проверяли на прочность обувь. Для этого Девятаеву приходилось проходить по несколько десятков километров в день. Отбыв «штрафной» срок за погибшего учителя, Михаил был переведён на привилегированный по меркам концлагеря труд — рабочим подсобного хозяйства. Однако его поймали при попытке передать продукты другим заключённым и вернули на общий режим.

«До войны Девятаев занимался спортом. На фоне узников Заксенхаузена он выглядел физически крепким, поэтому его отобрали для работы в концлагере на острове Узедом, обслуживающем полигон Пенемюнде. Там производились испытания первых нацистских ракет «Фау», — рассказал в беседе с RT военный историк Юрий Кнутов.

Также по теме

«Обязать провести налёт на Берлин»: о чём говорят рассекреченные ко Дню ВВС документы Минобороны

Минобороны РФ сняло гриф секретности с части документов времён Великой Отечественной войны, посвящённых подвигам советских лётчиков. В…

На острове Михаил попал в команды заключённых, обслуживавших местный аэродром и обезвреживавших неразорвавшиеся бомбы, сброшенные авиацией союзников.

«Немцы очень сильно прогадали. Они не знали, что среди узников находится лётчик с огромным боевым опытом, технически грамотный и освоивший целый ряд типов самолётов», — отметил Юрий Кнутов.

По его словам, нацисты не обращали внимания на простоватого «учителя», который залезал «погреться» в корпус разбившегося самолёта или с удивлением рассматривал пилотов, заводящих свои машины. Гитлеровские лётчики даже посмеивались над заключённым и старались продемонстрировать ему своё превосходство, заводя самолёт как можно более «лихо». А Девятаев тем временем изучал приборные панели немецкой авиатехники, запоминал, как нацисты готовятся к полёту, фиксировал в памяти устройство вражеской базы и наблюдал за испытаниями ракет.

Ещё до перевода на Узедом Михаил услышал о попытке пленного лётчика захватить немецкий самолёт и загорелся этой идеей. Работая на полигоне, он познакомился с узниками, которые хотели бежать с острова на катере, и убедил их, что воздушный путь будет для них надёжнее.

Как подчеркнул Юрий Кнутов, участники побега буквально балансировали на лезвии ножа. После захвата самолёта оказалось, что на машине не установлен аккумулятор, который пришлось забирать под носом у немцев. А уже после запуска двигателей Михаил, впервые оказавшийся за штурвалом немецкого самолёта, не сразу смог поднять его в воздух. Но в конечном итоге всё обошлось, самолёт взлетел.

«Отправленная вслед за беглецами погоня никого не нашла. Правда, уже в пути группа Девятаева встретила возвращающийся с задания немецкий истребитель, но у того осталось слишком мало топлива и боеприпасов, и лётчик ничего не смог сделать», — отметил историк.

Личный враг Гитлера

По словам Александра Михайлова, Девятаев смог пересечь линию фронта, однако самолёт был обстрелян советскими зенитчиками, его пришлось посадить в расположении 61-й армии. Сбежавших из плена направили в госпиталь.

В дальнейшем их пути разошлись. Семеро солдат и сержантов были направлены в действующую армию. Шестеро из них погибли в боях на территории Германии. А вот трое офицеров, включая Девятаева, попали в фильтрационный лагерь, ожидая подтверждения своих званий, и пробыли в нём несколько месяцев.

  • Михаил Девятаев, 1968 год
  • РИА Новости

Как рассказал Юрий Кнутов, в Германии из-за угона Девятаевым самолёта разгорелся страшный скандал.

«Счёт времени в немецких ракетных испытаниях шёл на дни, и потеря находившегося на самолёте специального оборудования лишила немцев возможности попытаться уйти от поражения. Кроме того, Девятаев передал советскому командованию координаты расположенных на острове замаскированных объектов, по которым после этого был нанесён мощный авиационный удар. Согласно ряду источников, руководству рейха доложили о деталях побега советских пленных, и Девятаев стал личным врагом Гитлера», — подчеркнул историк.

В 1945 году на остров Узедом прибыл руководитель советской ракетной программы Сергей Королёв, находившийся там как «полковник Сергеев», отмечает Кнутов.

По словам Кнутова, история жизни Девятаева после побега окутана тайной: в СМИ и исторической литературе существует множество версий на этот счёт. Возможно, такая неопределённость связана с тем, что часть документов до сих пор находится под грифом секретности, считает эксперт.

«Можно найти утверждения о том, что лётчика якобы осудили на девять лет за «измену Родине» и выпустили только в 1950-е годы. Исходя из интервью самого Девятаева, его демобилизовали спустя несколько месяцев, записав по ошибке артиллеристом. Некоторое время он из-за пребывания в плену не мог найти работу, а потом устроился помощником дежурного по порту в Казани», — рассказал эксперт.

Также по теме

«Презрение к смерти»: как Александр Покрышкин прошёл путь от подручного кровельщика до маршала авиации

75 лет назад лётчик Александр Покрышкин был в третий раз удостоен звания Героя Советского Союза за подвиги в боях с…

В 1957 году статья о подвиге Девятаева была опубликована в «Литературной газете». 15 августа 1957 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза за отвагу и героизм в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками. По словам Юрия Кнутова, существуют данные о том, что инициатором награждения Девятаева был Сергей Королёв, отметивший таким образом заслуги лётчика в деле развития советской ракетной техники.

«В 1950-е годы Девятаеву поручили испытания одних из первых советских судов на подводных крыльях, затем он стал первым капитаном теплохода типа «Метеор», издавал книги, вёл активную общественную жизнь. Если бы в биографии Девятаева были хоть какие-то сомнительные моменты, он не смог бы достичь такого успеха. Значит, его жизнь была безупречной и за измену Родине его никто не судил. Иногда звучат версии о том, что он мог участвовать в секретных проектах советской разведки или помогать Королёву после 1945 года. Однако подтвердить или опровергнуть эти данные сейчас невозможно», — отметил Юрий Кнутов.

  • Памятник в Саранске

Михаил Девятаев умер 24 ноября 2002 года в Казани. В память о нём установлено несколько монументов. В Торбееве открыт посвящённый истории его жизни музей. Его имя было также присвоено нескольким судам.

Дальнейшая судьба участников побега

Судьба М. П. Девятаева

Для проверки обстоятельств пленения и обстоятельств побега, Девятаев был помещён в фильтрационный лагерь — «» НКВД (которым был бывший немецкий лагерь «Заксенхаузен» находившийся на территории Польши), где подвергался допросам и проверкам. В сентябре 1945 года С. П. Королёв, работавший под псевдонимом «Сергеев», вызвал его на остров Узедом и привлёк для консультаций. По просьбе полковника Сергеева (С. П. Королёва) Михаил Девятаев показал ему, где располагались пусковые установки ракет и подземные цеха в ракетном центре Пенемюнде, помог найти и собрать отдельные детали и узлы ракеты. В конце 1945 года Девятаев был уволен в запас (по некоторым данным, он непродолжительное время находился на территории колонии-поселения в Псковской области) и долгое время, как бывший военнопленный, испытывал затруднения с поиском работы. По воспоминаниям дочери и сына Михаила Девятаева в декабре 1945 года он вернулся в Казань и устроился на работу в Казанском речном порту дежурным по вокзалу, затем выучился на капитана-механика, но некоторое время мог плавать только на служебном катере. С 1949 года работал помощником капитана баркаса «Огонёк», с 1952 года — капитаном баркаса «Огонёк». С 1955 года — переведен на должность капитана теплохода. Однако в некоторых публикациях также содержатся сведения о том, что Девятаев в тот период был осуждён за «измену Родине» и отправлен в лагеря, а через 9 лет попал под амнистию.

Через 12 лет после событий, 15 августа 1957 года по инициативе С. П. Королёва Девятаеву было присвоено звание Героя Советского Союза (по некотором сведениям, награда была вручена за вклад в советское ракетостроение), а другие участники побега были награждены орденами (в том числе, погибшие награждены посмертно). Вскоре после награждения Девятаеву были поручены испытания «Ракеты» — одного из первых советских судов на подводных крыльях; он долгие годы работал капитаном речных судов, и стал первым капитаном теплохода «Метеор». Практически до конца жизни активно участвовал в общественной жизни, делился воспоминаниями, неоднократно посещал остров Узедом и встречался с другими участниками событий, издал две автобиографические книги о событиях — «Побег из ада» и «Полёт к солнцу».

Судьба других участников побега

В конце марта 1945 года, после проверки и лечения, семеро из десяти участников побега (Соколов, Кутергин, Урбанович, Сердюков, Олейник, Адамов, Немченко) были зачислены в одну из рот 777-го стрелкового полка (по другим данным — в 7-ю стрелковую роту 3-го стрелкового батальона 447-го стрелкового Пинского полка 397-й стрелковой дивизии 61-й армии) и отправлены на фронт (даже Немченко, потерявший один глаз, уговорил отправить его на фронт в качестве санитара стрелковой роты). 14 и 16 апреля 397-я дивизия дважды пыталась форсировать реку Одер, но без особого успеха. Именно в эти дни погибли: Пётр Кутергин, Тимофей Сердюков, Владимир Соколов и Николай Урбанович. Фёдор Адамов был ранен и в дальнейшем не принимал участия в боевых действиях. В последующие дни дивизия всё же смогла форсировать Одер, закрепилась и начала продвижение в западном направлении, захватив город Фалькенберг. В этих боях 21 апреля погиб Иван Олейник, а 24 апреля — Владимир Немченко (однако, по словам Девятаева, Олейник якобы погиб на Дальнем Востоке, в войне с Японией).

В итоге, к маю 1945 года из десятерых беглецов в живых остались только четверо: находящийся по ранению в госпитале Фёдор Адамов и трое офицеров — Девятаев, Кривоногов и Емец — которые были отправлены в ОКР «СМЕРШ» 1-й Горьковской запасной стрелковой дивизии, где они до конца войны оставались вне зоны боевых действий, ожидая подтверждения своих воинских званий.

После госпиталя Адамов вернулся в посёлок Белая Калитва Ростовской области и стал шофёром. Емец после войны вернулся в Сумскую область и стал бригадиром в колхозе.